May. 24th, 2006
Как сперва он летит, толстый, радужный, психоделически радостный, распихивая своих таких же толстых братцев, но вода, обтягивающая его пустое нутро, постепенно испаряется - и вот он тускнеет, теряет цвет; и когда по уже почти несуществующей оболочке побегут трещины засыхающего мыла - на доли секунды в воздухе повиснет невесомая круглая шкурка, сам-себе-привидение - и все, пустота.
Хожу по дому, смотрю, сколько папа переделал мелких домашних работ, про каждую из которых моего милого пришлось бы уговаривать неделями, и с тоской думаю, что они сейчас снова начнут копиться. Теперь буду уговаривать так:
- (слабым голосом самого больного в мире Карлсона) Ты должен стать мне родным отцом!
- (слабым голосом самого больного в мире Карлсона) Ты должен стать мне родным отцом!