2017:1. Папа
Dec. 15th, 2017 02:52 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
cbetaНесколько раз в этом году собиралась начинать писать в ЖЖ чаще, но так и не собралась. Последняя в этом году попытка!
До Нового года осталось ровно 17 дней, а значит, я еще могу успеть написать 17 постов про 2017 год.
В этом году не стало папы. Когда умер Димка Флаасс, меня первый раз накрыло настоящим горем, и я, задыхаясь в волнах скорби, с ужасом представляла, что это же не первая потеря, дальше будет только хуже. Но было по-другому с каждой новой потерей.
У папы в последний год его жизни одна за другой открывались новые проблемы. К сердечным добавились проблемы с поджелудкой, простатит, потом у него нашли опухоль в легких. Последний месяц его исследовали непрятными инвазивными способами, но он не спротивлялся, стойко переносил, и все с шутками и прибаютками. Они с мамой очень старались во-первых, не скрывать, а во-вторых, нас не сильно пугать - может, и оптимизм у них был наружный, но он все-таки был, мы прорвемся, да! Мы с девочками собирались в Японию, и в последний разговор перед поездкой я папе строго сказала - ну только ты смотри, не испорти нам поездку! Потому что в прошлый раз, когда мы ездили туда с Димой, папу положили на шунтирование, и операция у него была чуть ли в день нашего отъезда; мы держали с мамой связь все время, все ли там в порядке. В тот день мы с девчонками гуляли по весеннему Киото, а когда вернулись в гостиницу и у нас включился вайфай, первое, что я прочла, было письмо от Оксанки с соболезнованиями. Что за фигня? Второе письмо от нее же, мол, она в шоке. Начала звонить Диме. У папы оказалось не сердце, не легкие. У папы оказались камни в желчном пузыре (как?! каким образом просмотренные?!) - пузырь лопнул, перитонит, срочно на стол, а на столе не выдержало сердце. Дозвонилась до мамы по скайпу - черная, но голос ровный. Еще два дня мы пробродили по Японии - лететь прямо в Россию я все равно не могла, у меня не было с собой русского паспорта; лететь в Англию на день раньше не было смысла - девочек одних бросить в Японии я тоже не хотела, а три билета настолько быстро не купить. Мы прилетели вечером в пасхальное воскресенье, а утром в понедельник улетели в Иркутск. В аэропорту меня в первый раз накрыло осознанием, что я ж не просто лечу в Иркутск, а у меня больше нет папы. Прилетели утром во вторник: наш самолет сел около 9, а в час дня у папы похороны. Сразу, как мы сели, началась метель, посыпал мокрый снег, и аэропорт закрыли. Нам потом все говорили - как хорошо, что вы успели. Похороны папы были моими первыми в жизни - и может быть, хорошо, что я на них попала сразу после двух длинных утомительных дорог, была оглушена горем и усталостью, это был один из самых тяжелых дней в моей жизни. Дима улетел на следующее утро, а я осталась на неделю с мамой. Мы с ней много разговаривали, но не плакали - у нас были хорошие разговоры обо всем, и бытовые, и кино мы все смотрели, про папу говорили обыденно и ласково. Я много ходила пешком; купила себе копеечную тетрадку, несколько раз уходила в дальнее кафе и записывала в нее про папины похороны - чтобы прямо тут, на месте, вынести эти воспоминания вовне и закрыть. В тетрадке лежит сосновая ветка с папиной могилы, и черная косынка с похорон. А его часы, которые мне отдала мама, лежат у меня в спальне на видном месте, и когда я по папе начинаю тосковать, я их ношу. И сейчас они на мне.
С похорон я на кладбище была еще три раза - на 9 дней, на его день рождения (он умер 13-го апреля, а родился 25-го - совсем немного не дожил до 71 года), и летом. Кладбище растет быстро, у папы за неделю появилось много новых соседей, а летом уже весь его уголок был занят. В следующем году поставим ему памятник; посадим деревце или кустик, скамеечку поставим. И мама нам с Юлькой сразу сказала - здесь место для двоих, меня тоже сюда. Без драмы, обыденно и ласково.
До Нового года осталось ровно 17 дней, а значит, я еще могу успеть написать 17 постов про 2017 год.
В этом году не стало папы. Когда умер Димка Флаасс, меня первый раз накрыло настоящим горем, и я, задыхаясь в волнах скорби, с ужасом представляла, что это же не первая потеря, дальше будет только хуже. Но было по-другому с каждой новой потерей.
У папы в последний год его жизни одна за другой открывались новые проблемы. К сердечным добавились проблемы с поджелудкой, простатит, потом у него нашли опухоль в легких. Последний месяц его исследовали непрятными инвазивными способами, но он не спротивлялся, стойко переносил, и все с шутками и прибаютками. Они с мамой очень старались во-первых, не скрывать, а во-вторых, нас не сильно пугать - может, и оптимизм у них был наружный, но он все-таки был, мы прорвемся, да! Мы с девочками собирались в Японию, и в последний разговор перед поездкой я папе строго сказала - ну только ты смотри, не испорти нам поездку! Потому что в прошлый раз, когда мы ездили туда с Димой, папу положили на шунтирование, и операция у него была чуть ли в день нашего отъезда; мы держали с мамой связь все время, все ли там в порядке. В тот день мы с девчонками гуляли по весеннему Киото, а когда вернулись в гостиницу и у нас включился вайфай, первое, что я прочла, было письмо от Оксанки с соболезнованиями. Что за фигня? Второе письмо от нее же, мол, она в шоке. Начала звонить Диме. У папы оказалось не сердце, не легкие. У папы оказались камни в желчном пузыре (как?! каким образом просмотренные?!) - пузырь лопнул, перитонит, срочно на стол, а на столе не выдержало сердце. Дозвонилась до мамы по скайпу - черная, но голос ровный. Еще два дня мы пробродили по Японии - лететь прямо в Россию я все равно не могла, у меня не было с собой русского паспорта; лететь в Англию на день раньше не было смысла - девочек одних бросить в Японии я тоже не хотела, а три билета настолько быстро не купить. Мы прилетели вечером в пасхальное воскресенье, а утром в понедельник улетели в Иркутск. В аэропорту меня в первый раз накрыло осознанием, что я ж не просто лечу в Иркутск, а у меня больше нет папы. Прилетели утром во вторник: наш самолет сел около 9, а в час дня у папы похороны. Сразу, как мы сели, началась метель, посыпал мокрый снег, и аэропорт закрыли. Нам потом все говорили - как хорошо, что вы успели. Похороны папы были моими первыми в жизни - и может быть, хорошо, что я на них попала сразу после двух длинных утомительных дорог, была оглушена горем и усталостью, это был один из самых тяжелых дней в моей жизни. Дима улетел на следующее утро, а я осталась на неделю с мамой. Мы с ней много разговаривали, но не плакали - у нас были хорошие разговоры обо всем, и бытовые, и кино мы все смотрели, про папу говорили обыденно и ласково. Я много ходила пешком; купила себе копеечную тетрадку, несколько раз уходила в дальнее кафе и записывала в нее про папины похороны - чтобы прямо тут, на месте, вынести эти воспоминания вовне и закрыть. В тетрадке лежит сосновая ветка с папиной могилы, и черная косынка с похорон. А его часы, которые мне отдала мама, лежат у меня в спальне на видном месте, и когда я по папе начинаю тосковать, я их ношу. И сейчас они на мне.
С похорон я на кладбище была еще три раза - на 9 дней, на его день рождения (он умер 13-го апреля, а родился 25-го - совсем немного не дожил до 71 года), и летом. Кладбище растет быстро, у папы за неделю появилось много новых соседей, а летом уже весь его уголок был занят. В следующем году поставим ему памятник; посадим деревце или кустик, скамеечку поставим. И мама нам с Юлькой сразу сказала - здесь место для двоих, меня тоже сюда. Без драмы, обыденно и ласково.
