(no subject)
Jul. 20th, 2010 11:28 amЯ довольно долго над этим думала (ну, даже не думала, т.к. сосредоточиться на этом было довольно болезненно, так - осторожно парила). И вот к каким выводам пришла.
Вывод первый. Откладывать - можно.
Вывод второй. Если прооткладывать "на потом", которое НИКОГДА не наступит - НИЧЕГО СТРАШНОГО НЕ ПРОИЗОЙДЕТ.
Вывод третий. Никогда не знаешь, сколько тебе осталось, поэтому лучше не откладывать. Но при этом см. первые два.
Оно, конечно, неуютно смотреть на эту бахрому болтающихся неподвязанных веревочек. И хотелось бы аккуратненько закончить, обвязать, упаковать. Любоваться потом. Но ничего гибельного в незаконченности нет. Не надо ее бояться. Можно хвататься за все, бросать недоделанным, делать запасы "напатом"; можно возвращаться и доделывать. Это все неважно. Успел - хорошо. Не успел - зато радовался в процессе.
У Димки остался ворох недописанных статей и недоделанный диссер, и масса непрочитанных книг, и лекции, которые я ему привезла, он так и не успел послушать. А собирался. Масса неоконченных разговоров и недодуманных мыслей. И казалось - он не может уйти, не закончив начатое. И это было странно и абсолютно непонятно: вот же они, эти веревочки, которыми он к нам привязан? Как он мог бросить это все? А вот так. Мысль-то тривиальная, но мощная: Бросить. Можно. Все.
ps. Никак не могу придумать, какую метку ставить на записях о Диме. У него самого были иногда смешные, с первого взгляда непонятные ('movable feast', например; да тот же 'напатом').
Вывод первый. Откладывать - можно.
Вывод второй. Если прооткладывать "на потом", которое НИКОГДА не наступит - НИЧЕГО СТРАШНОГО НЕ ПРОИЗОЙДЕТ.
Вывод третий. Никогда не знаешь, сколько тебе осталось, поэтому лучше не откладывать. Но при этом см. первые два.
Оно, конечно, неуютно смотреть на эту бахрому болтающихся неподвязанных веревочек. И хотелось бы аккуратненько закончить, обвязать, упаковать. Любоваться потом. Но ничего гибельного в незаконченности нет. Не надо ее бояться. Можно хвататься за все, бросать недоделанным, делать запасы "напатом"; можно возвращаться и доделывать. Это все неважно. Успел - хорошо. Не успел - зато радовался в процессе.
У Димки остался ворох недописанных статей и недоделанный диссер, и масса непрочитанных книг, и лекции, которые я ему привезла, он так и не успел послушать. А собирался. Масса неоконченных разговоров и недодуманных мыслей. И казалось - он не может уйти, не закончив начатое. И это было странно и абсолютно непонятно: вот же они, эти веревочки, которыми он к нам привязан? Как он мог бросить это все? А вот так. Мысль-то тривиальная, но мощная: Бросить. Можно. Все.
ps. Никак не могу придумать, какую метку ставить на записях о Диме. У него самого были иногда смешные, с первого взгляда непонятные ('movable feast', например; да тот же 'напатом').