(no subject)

Неожиданное последствие вчерашней кражи: у меня пропала вся накопленная домашняя почта (т.к. телефон был с нею засинхронизирован). Тыща с лишним писем за последние два года. Ну, там ценного не в тыщу писем, конечно, но письма из дома, письма от друзей, литклубовская переписка и флаассовы - одна из зацепок, которую я берегу. Чорт, и димкины смски в телефоне. Последние месяцы. Вот этого реально, реально жаль. Блин. :((((

(Надо бы его ЖЖ скопировать, чтобы не хакнул какой-нибудь ухарь и не удалил, кстати.)

Еще муж говорит, надо теперь домашний пароль менять. Поменяю, конечно, но он у меня уже лет 15, я к нему привыкла.

update. Диме удалось найти почти весь архив: до середины февраля почта была в регулярном backup'е; и 7 июня у меня были проблемы с почтой, поэтому текущий почтовый ящик скопировался во время починки этих проблем. Т.е. флаассовы письма последних месяцев все-таки сохранились. Но смски погибли. С почтой произошло вот что: телефон был засинхронизирован с домашним почтовым accountom, чтобы можно было читать/удалять email'ы с телефона; злоумышленники удалили почту с телефона, и она автоматически засинхронизировалась с домашним сервером, т.е. и там все удалилось. Если у кого есть та же дырка, пора озаботиться ее закрыванием: удаление с телефона куда-то должно бэкапить почту.

(no subject)

Смски димкины попали, и я из-за них проревела все утро. Мы и перебрасывались-то ими недолго: с того момента, как он в больницу попал. Но это все было живое-живое. "Доброе утро, киса, три звонка." "Висю, лапками перебираю" (это когда я из Израиля написала, что мы купили билеты в Нск). "Drinking fresh mango juice?" (это про рыбок в Красном море). И многочисленные напоминающие мимоходные "я тебя люблю, киссс". И еще с первых лет оставшееся, задыхающееся от радости "светка-светка-светка". И частые "три креста" - это был код для "у меня все хорошо/ем хорошо/держусь и бодр", чтоб не дергать каждый день и не задавать одни и те же вопросы. Берегла, несколько раз специально до них долистывала, чтобы прочитать и еще раз ощутить прилив тепла в груди - балбес, дорогой мой балбес. Он там был еще живой, еще веселый, еще меня любил, ждал и берёг.

Ну вот что у меня еще осталось? Немного логов в googletalk, тоже последние месяцы и (самое ценное) последние дни. Немного логов в irc (но в последние годы мы лог не вели, кажется; кроме того, в основном с работы пересекались, а там точно лога не было); много логов и эл. писем в до-сашкин период, первые лет 7; два-три бумажных письма; 3-4 послемадридских эл. письма; 5-6 писем в больничный период. И ЖЖ, где, как он сам много раз говорил, каждая запись - для меня. И мой ЖЖ с его комментариями под каждым постом.

Черт, не могу-не могу-не могу еще об этом думать. Не могу еще думать в прошедшем времени. Напечатала пачечку фотографий, не так уж их у меня много оказалось (а я его и не фотографировала практически никогда, казалось - незачем), обрыдалась, пока собирала по всяким поездкам. Вчера читала воспоминания о нем в интернете; потом собралась с духом и написала наконец Галине Геннадьевне; не знаю даже, что и писала-то, о Диме что-то; пошлю сегодня и фотографии, и письмо, не читая. Господи, им-то как?

Но боль управляемая уже. Т.е. не подкрадывается и не набрасывается. Хотя болит, конечно, болит; и если замешкаться, то и дырка в груди опять открывается, и дышать нечем. Но надо же выпутывать и отпускать?..

(no subject)

Еще вот что заметила во всем этом. Что я могу со спокойной душой говорить, что Димка меня любил, потому что он сам об этом говорил много и часто и открыто, а в последний месяц все время повторял - ты еще не забыла? Главная Истина Номер Один (Главная Истина Номер Два была "себя я тоже люблю, лечусь, не переживайте"). Это моя привязка к реальности: я знаю, что любил, у меня тыща доказательств в письменном виде, мне это не примерещилось, это не фокус памяти, не обман зрения. А про себя я и раньше не могла определить, а сейчас просто даже трогать не могу, сразу начинаю выть "Как я без тебя теперь буду жить". У меня есть мой-Димка-муж, и дети, и родители, и сестра, и друзья, и все это бесценно и чрезвычайно важно, эта любовь - костяк, плоть, basic stuff of my existence. Но Димка Флаасс был моей радостью, моей солью, тем, что делает жизнь яркой и разноцветной. Мне без него тускло.