(no subject)

Сашка внезапно решила, что теперь ее будут звать Маргарита. Даже письмо Деду Морозу подписала "Margarita (Alex) Barsky". Это она вспомнила историю, как мы придумывали ей имя. "Маргарита" вышла в финал, но старшие дети наложили вето: "Она не цветок, не напиток и не пицца".
Ничего, говорим, будет тебе 16, сможешь себе официально имя поменять; на Alexandra Margarita - почему бы нет.

Спросила Дашку, не хочет ли она свое имя поменять: хотя бы среднее на какое-то другое. Нет, говорит, привыкла и нравится. Только, может, прямо в документы написать Dasha, а не Daria, а то люди путаются. Но и то через секунду добавила, что хорошее имя, красивое, пусть остается.

А когда мне было столько лет, сколько Маргарите, я хотела быть Стеллой :)

(no subject)

На прошлой неделе, среди вихря житейских наслаждений (heady mixture из ремонта, астрономии, сашкиных клубов и неразработанной жилы фотографий за год), сходили с Таней на потрясающую постановку Ричарда 3-го. Та же труппа, что представляет "Двенадцатую ночь" в том же театре; та же аутентичность всего, от музыкальных инструментов до капающего на актеров воска с канделябров, те же декорации (вернее, их отсутствие) и совершенно другая тональность. Прекрасный Марк Райленс (I'm officially a fan now, буду теперь выслеживать и ходить на его спектакли) играл самого Ричарда, и это была интонационно безупречная игра: такой всеобщий смешливый дядюшка, обнимает всех, похлопывает по плечу дружески, и на фоне всего этого - внезапная ледяная струя бессмысленной жестокости. Жуткая сцена в тронном зале после коронации, когда уже, казалось бы, всего добился, уже можно быть и щедрым, и милостивым, сидит на троне в короне и мантии, держит за руку свою Анну (тот же молодой актер, который играл Виолу в "Двенадцатой ночи"), и как бы мимоходом, среди смешков и явного наслаждения королевским почетом, все более и более откровенно намекает Букингему, что принцев бы надо убить. И - резко переставая смеяться, холодным стальным голосом - отдает открытый приказ; и тут же снова впадает в роль доброго дядюшки и нежного мужа. Целует жене руку, держит ее в своих, не выпуская, и между поцелуями сообщает окружающим, что жена ужасно, ужасно больна, прямо так больна, что хочет умереть, все время об этом просит. И все вокруг застывают, а Анна так и просто как соляной столб. Один король смеется ласково. В общем, удивительный спектакль, я еще не видела Шекспира, сыгранного так просто, так естественно и так хорошо. Они до февраля будут показывать, и билеты, кажется, еще есть.