(no subject)

[cbeta]

Каждый раз, когда я занимаюсь переводами для димкиной "Книги Памяти", меня накрывает черная тоска, которую потом трудно выдрать. Перевожу на английский его старые письма домой, такие узнаваемые, похожие на его письма ко мне. И голос его слышу, и постоянные темы всплывают - книжки, задачки, музыка, математика. Он мне снится иногда, кстати. Но всегда уходящим - и всегда умирает в конце сна. Я не вижу, как он умирает, но живу в мире, в котором его больше нет. Забираюсь на дерево, где он только что сидел и курил, и вдыхаю еле слышный табачный запах. Разговариваю с ним в чьей-то общаге, ссорюсь, а потом хожу по комнате, в которой его больше никогда не будет.

Я не могу с ним разговаривать безответно, мне это не приносит облегчения. И все время кажется, что он просто перестал писать; что наши взаимоотношения сейчас требуют такого молчания. И все время хочется закричать - ну хватит уже, давай, появляйся, сколько можно ждать! Я понимаю, что люблю сюжеты, но это уже слишком хитрый поворот, мы так не договаривались! Как он мог меня бросить, как он мог. Вот так, чтобы ни весточки, ни привета, ни "светка куку" где-нибудь.

Но переводить все равно буду, конечно; это нужная работа.